Первые радости
Ефим Пермитин
Даше крошечный налимчик — «веретешка», пойманный в далеком детстве, не забывается на всю жизнь.
Бережно хранит память «первые радости» юного рыбака.
И какой бы толщью не отделяли годы первое биение крови в сердце, пережитую дрожь в ногах при вываживании добычи, — бессильны они заслонить мельчайшие подробности события.
До смертного часа будут помниться рыбаку и все оттенки воды в омуте, и трещины нависших скал, и запахи оживающей земли.
А голоса птиц, а певучий звук пастушеского рожка и багряные пожары зорь и через полета лет предстанут со вчерашней ясностью.
Лишь только сломало и унесло лед — началась ловля налимов на переметы.
Рек в Усть-Утесовске, маленьком приалтайском городке, две: многоводный, спокойно-величавый «Иртыш-батюшка» и порожистая, хрустально-чистая Ульба. Она так быстра, что катит по дну крупные камни. Оттого кажется, что голубая ее вода звенит, как туго натянутая между гор струна.
Ульба вскрывалась первой. Домик Рокотовых — в двух кварталах от ее берега: переметы на налимов братья ставили на Ульбе.
Обязанность накопать червей Алеша брал на себя. Снасть наживляли и забрасывали Саша и Андрей ночью и совершенно
Бесшумно, таясь от «береговых ребят», чтобы не высмотрели, не утащили переметов. Алеша стоял на карауле и в подозрительных «случаях подавал условный свист: братья «западали» в камни, пока но подавался новый сигнал.
Волнения молодых рыбаков, ловко обманывающих «береговых разинь», делали рыбалку вдвое острее, придавали ей оттенок таинственности и героизма.
Осматривать переметы поднимались чуть свет: так ловят все матерые рыбаки.
За ужином Алеша почти ничего не ел. Ложился раньше всех, хотелось, чтобы скорее прошла ночь, но уснуть долго не мог, как ни кутался с головой. В ушах стоял радостный шум полной до краев реки. Под плотно закрытыми веками зыбились горбатые полны, коловертью ходила пушистая кремовая пена. Переметы в воде. На длинных поводках со стальными крючками извиваются жирные сизые черви: соблазн рыбам… «Сам бы проглотил, если бы был налим», — всегда говорил Саша, поплевывая на насаженного червя.
… Вот из глубины вышел «лобач» — рябой, с круглыми желтыми глазами, усы, как у турка, разинул огромную пасть и «сол». Один за другим «садятся» большеголовики. Налимы на всех крючках.
Саша взялся за перемет — хребтину рвануло из рук. Он закричал: «Андрей!» Андрей закричал: «Алеша!»
Налимы становятся поперек, крутят башками, тянут вглубь. Ребята — все трое — на берег… хребтина трещит, вот-вот лопнет. Алеше стало жарко. Он раскрыл одеяло и оглянулся: братья, разметавшись, мирно спали.
«Как они могут спать», — удивился Алеша и снова закрыл глаза. И вновь, точно по волшебству, появился рябой большеголовый налим…
На рассвете Алеша тихонько разбудил братьев. Захватив корзину и багорчик, они выскользнули за дверь: к реке, к реке!
За ночь лужи затянуло тонким ледком. На небе — ни звездочки. На улице — ни души.
Добавить комментарий